Трудно сдержать эмоции, когда видишь, как в одночасье рушится судьба человека. Однако они плохие помощники в выяснении истины. Что произошло на самом деле? Какие проблемы эстетической пластической хирургии обнажились в этой ситуации? Что можно сделать, чтобы подобные ситуации не повторялись? Ответы на эти вопросы вы найдете в нашем интервью.

— Цицино Михайловна, как получилось, что Алена Галич стала Вашей пациенткой? В недавней программе Андрея Малахова «Пусть Говорят» было сказано, что сегодня Вы — единственный специалист, занимающейся парезами лицевого нерва.
— То, что я единственная — это, конечно, преувеличение. Но сегодня я, действительно, один из немногих эстетических пластических хирургов, имеющих два образования: челюстно-лицевая хирургия и микрохирургия. Проблеме восстановления нервов посвящены обе мои диссертации. Мало того, когда я защищала докторскую диссертацию «Хирургия лицевого нерва», на эту тему было всего несколько докторских диссертаций в мире. Неудивительно, что при возникновении подобных проблем обращаются именно ко мне. Так было и в случае с Аленой Галич. Я находилась в Чикаго на конференции, когда в три часа ночи раздался звонок. Мне сообщили, что Алена Галич находится в критическом состоянии в Первой Градской больнице и срочно нуждается в моей помощи. Поэтому, вернувшись в Москву, я немедленно туда поехала.

— Что значит в критическом состоянии?
— Я имею в виду ее психическое состояние. После того, что с ней произошло, она была близка к самоубийству. После операции подтяжки лица с перемещением SMAS, которую ей неудачно провели в одной известной московской клинике, у нее парализовало правую часть лица. Она почти не могла говорить: невнятная речь была возможна, только если она надавливала ладонью на ткань щеки. Не удивительно, что ей казалось, что жизнь окончена. О каком прдолжении карьеры актрисы можно в этом случае говорить, если речь идет о возвращении здоровья вообще?..

— Как нам известно из передачи, врач клиники отказался признать свою ошибку?
— К сожалению, это так. Ей поставили диагноз микроинсульт. Хотя я сразу увидела, что поврежден лицевой нерв. И это подтвердилось в процессе обследования. Оказалось, что веточки нерва, который иннервирует мышцы носа, верхней губы и угла рта, перерезаны. Мало того, в этой области образовалось еще значительное количество рубцов, также сдавливающих нервы. При повторной операции я сделала, что могла. Попыталась восстановить нервы, вернула красивую форму ушам. Но восстановить целостность нерва — это только полработы. Понадобились специальные препараты, лечебная физкультура, электростимуляция, тренировки для восстановления речи. Все это я делала безвозмездно.

— В передаче вы сказали, что каждый врач имеет право на ошибку... К вам часто обращаются такие пациенты?
— К сожалению, подобное случается. Осложнение " повреждение лицевого нерва" при пластических операциях в России составляет 2,5%. Мировая статистика — 0,33%. Это данные известного пластического хирурга, профессора И. Фришберга. Лицевые нервы для большинства российских хирургов — «темный лес». Специалистов, хорошо владеющих этой темой, мало даже в мире. В литературе описано семь возможных повреждений нервов во время пластической операции. Я добавила еще одну. Обкалываешь лицо анестезирующим препаратом, жидкость способна скопиться в районе нерва и вызвать его компрессию. Можно ввести жидкость прямо в нерв: он «раздуется» и разорвется. Во время операции нерв можно перерезать. Начинаешь проводить коагуляцию сосудов — нерв можно «сжечь». Подтягиваешь ткани крючками — нерв можно порвать крючком. Начинаешь внутри накладывать швы — можно перетянуть нервы нитью. Нерв очень не любит, когда его «засборили» во время подтяжки, изменили его естественную форму при перемещении тканей. Наконец, существует такая вещь, как интраоперационный мониторинг, когда при помощи игольчатого стимулятора выясняется расположение нервов. Этот прибор сам по себе способен повредить этот нерв. Понимаете, насколько важно знать расположение нервов?

В этой ситуации лично меня поражает другое. Да, любой врач может совершить ошибку, но свои ошибки надо уметь признавать и исправлять. Вести себя достойно. Недавно ко мне попала пациентка с подобным осложнением от другого врача. При попытке сделать лифтинг в глубоких тканях у нее в четырех местах оказался перевязан нерв. У меня имеются все документы, этот факт подтверждающий. Но этот врач пришел САМ. У него, действительно, болела душа за свою пациентку. А врач, оперировавший Алену Галич, просто самоустранился. Не пожелал присутствовать на операции, хотя я его приглашала.

— Что это за обследование?
— Я провела Алене Галич электронейрографию (нейро — нерв). В этом случае очень часто проводят электромиографию — исследование работы мышцы (мио — мышца). Но оно дает объективную картину на более поздних стадиях. Дело в том, что процесс атрофии (гибели) мышцы при повреждении нервов продолжается год-полтора. И, когда мы делаем электромиографию на ранней стадии, даем разряд электрического тока, она как бы работает. Но таким образом, извините, можно поднять и труп в морге. А электронейрография дает возможность оценить количество поврежденных нервов еще до гибели мышцы. Если с вашим лицом все в порядке, скорость проведения нервных импульсов составляет 18 метров в секунду. Если эта скорость 9 метров в секунду, понятно, что 50% нервов повреждено. После это врач обязан срочно взять пациента на операцию.

— В каких случаях чаще всего повреждается нерв?
— При работе в глубоких тканях, при операциях с перемещением SMAS.

В этой передаче прозвучала еще одна, на мой взгляд, возмутительная фраза: лифтинг SMAS — это легкая операция. Уже одно это говорит, что врач имеет весьма поверхностное представление о пластической хирургии. Она может быть легкой только в одном случае — если вы чуть-чуть приподняли SMAS. И вроде бы не придерешься — врач что-то делал. Настоящий же лифтинг SMAS очень сложен, проводится в 3-D, позволяет перемещать 3 слоя мягких тканей в разные стороны. Некоторые хирурги, и это мнение можно часто услышать на конгрессах, говорят: надо эту операцию упрощать. Я придерживаюсь другого мнения: надо просто уметь ее делать. Или не делать во-о-бще. Эту фразу я говорю с 95 года.

— Почему?
— Потому что только при работе со всеми тканями, в 3-D, можно максимально выполнить два главных требования пациента: сохранить индивидуальность лица и достичь длительного омолаживающего эффекта.

При настоящем SMAS лифтинге надо полностью пройти сквозь все ткани лица. В одном слое — убрать кожу. В другом — уменьшить ткань щеки, устранить жировые комки Биша. В третьем — переформировать ткани скулы вверх, закрепить их сбоку SMAS. Это кропотливая, филигранная работа. Чтобы ее выполнять, нужно блестяще знать анатомию нервов и мимических мышц, их расположение. Хирург должен фактически проплыть сквозь ткани лица. А если ты не уверен в своих знаниях — не берись. Но тогда и не говори, что оперируешь SMAS. Дорогие коллеги, давайте называть вещи своими именами!

Я считаю, что имею право об этом говорить. Я начинала оперировать SMAS одной из первых. До этого два года, как микрохирург, восстанавливала работу мышц парализованным пациентам. У них у всех была опущена одна сторона лица. И сегодня при проведении лифтинга SMAS работаю даже не в трех, а в четырех слоях тканей. Получается потрясающий рельеф лица. Великолепно устраняется слезная борозда. Сохраняется улыбка Моны Лизы — в отличие от эндоскопической подтяжки, при которой улыбка становится «волчьей». Не нарушается линия роста волос, остается красивой мочка уха. Я думаю, что эта операция — одна из самых современных в мире. Это я говорю не только как хирург, но и как женщина. Я вижу в зеркале, что не устраивает лично меня. И понимаю, какой результат не желали бы получить мои пациенты.

— Возвращаясь к случаю с Аленой Галич... Как вы считаете, что можно сделать, чтобы подобные ситуации не повторялись?
— Я участвовала в судебном заседании в Атланте, на котором разбирался аналогичный случай. Врачебная ошибка была признана. Но при этом врач был застрахован. Пациентке компенсировали лечение. Нужно добиваться, чтобы, как на Западе, страховали врача. А еще лучше, если при этом застрахуется и сам пациент. И в том, и другом случае страховая компания попытается получить информацию о профессионализме врача, который будет оперировать. Если врач плохой, страховку оформлять не будут. Уже одно это отсечет недобросовестных хирургов, в два или три раза повысит результативность операций.

Пациенты тоже должны нести определенную ответственность — более тщательно выбирать хирурга, не полениться встретиться с теми, кто у него уже оперировался. Обсуждать с врачом все детали операции. Не подмахивать, а тщательно читать «информационное согласие». А решаясь на такие сложные операции, как SMAS лифтинг, требовать видеозапись своей операции. Это будет гарантией того, что вам сделают то, что обещали. Что у вас будет красивое гармоничное лицо, а не «лепешка» из лица, с перетянутыми щеками и ртом. Лично я этого не боюсь. На моих операциях все прозрачно.

Очень хочется, чтобы мы, коллеги, более объективно относились к результатам друг друга. От этого тоже зависит порядок в отрасли. Сегодня вручаются какие-то награды, раздаются премии. Но на чем это основывается? Как определяется, кто лучше, а кто хуже? Это не всегда понятно. Награды должно раздавать объективное сообщество профессионалов. Результаты должны подтверждаться теми же видеозаписями.

И еще одна важная вещь. Врач должен любить своего пациента. Относиться к нему по-человечески, а не как к источнику дохода. Надо уходить от хватательного рефлекса. Насколько мне известно, на последнем съезде ОПРЭХ была создана комиссия по этике, которая будет заниматься этими вопросами. Если врач будет оперировать любую женщину так, как если бы это была его жена или мать... Поверьте мне, тогда все будет хорошо. Это самое главное!

Светлана Троицкая

1
Нужна авторизация для голосования
Подписаться на рассылку